Главная Неожиданный ракурс Продолжение имени
Продолжение имени

Джульетта и Шульман

В моей московской жизни у меня была кошка по имени Шульман. Может, кто скажет, что Шульман - это неправильное имя, так не называют ни даму, ни кошку. Вполне может быть. Но нашу Шульман звали именно Шульман, и это было имя, а не кличка, так что этим многое объясняется.

Шульман была породы персидской. Только не говорите мне, что они тупы, ленивы и висят на шторах. Шульман была не только роскошна красотой своей персиянской, но имела ум и характер, которым могут позавидовать всякие там кошки-сфинксы, сиамские, да и вообще, я осознанно заявляю: это, даже собаки!

Однажды мы пришли в ветлечебницу, дабы получить справку  об ее физическом и психическом здоровье. Мы готовили ее к летнему отдыху в Ницце. Нет, тут вру (жирно зачеркиваю). На Украине. Или в Украине? Поскольку точно не знаю, какой из предлогов сейчас в политической моде, вот оттого и всплыла эта чертова Ницца. Там все просто: всегда в…

Шульман разлеглась у меня на коленях, нежно-кофейным шаром распушив свою роскошную шерсть, и мирно тарахтела, имея физиономию при этом глубокомысленную. Она вообще чем-то смахивала на Мао Цзэдуна, только при этом вид у нее был преумнейший. Великий Кормчий просто бы ополоумел от такой конкуренции, если бы встретил Шульман. Но он избежал этой горечи. Наверное, какой-то другой не избежал.

Напротив сидела дама возраста увядания, поэтому губы ее были накрашены в виде карминового сердечка, глазки блестели, как новокупленные пуговки, а голова была сплошь в залаченных упругих кудряшках. То есть так она тем самым закамуфлировала увядание. А для пущей убедительности на коленях ее тряслась мелкая собачонка породы невообразимой. Есть такие породы, когда не разобрать, на что же это природа хочет нам намекнуть, но как-то у природы неуклюже получается. Или намек не читается, тут уж трудно оценить точно.

И внезапно они обе, Кудряшка и собака-недоразумение, увидели Шульман во всей ее роскоши. Кудряшка аж присвистнула карминовым сердечком и возвестила недоразумению: "Джульетта, посмотри, какие бывают огромные кошки!" Весь зал ожидания лечебницы, включая последнюю завалящую морскую свинку, уставились на Шульман. Ну и на меня по совместительству, поскольку именно мои колени служили ей троном.

Я испытала чувство сродни гордости за моего Великого Кормчего, но Шульман на самом деле все было бледно-фиолетово. Она вообще всегда парила над толпой.

Да, ведь важное чуть не упустила: ну как можно было назвать собачонку Джульеттой? Она и так сама себя пародировала, а тут еще и эти пошлые итальянские мотивы! Имя должно соответствовать уму и стати животного. Вот Шульман можно было назвать только Шульман, хоть она и была родом из какой-то басурманской Персии.

Лариса Петрашевич,  Монреаль.

 

 

 

Новости

Когда человек умирает, остаётся память, она связывает нас невидимыми нитями, они звенят болью утраты…

А писатель не умирает никогда, прорастая в будущее словами своих книг.

Да, Александр Бологов прожил долгую жизнь. Судьба несла и счастье и трагедию, были годы любви и годы слёз. Долгие годы работал учителем литературы, в нашем городе живут ученики любимого Сан Саныча. Когда учитель встречался с ними, казалось, они продолжают долгий диалог во времени и пространстве.

Книги Александра Бологова - о поступке, за которым стоит человек. «Один день солнца» вмещает рассказ целой жизни, а там – облака, а там – разговоры, а там – синева и бесконечные звёзды, и его любимая водная стихия.

Благородство и чувство правды – это не только герои Бологова, это он сам. Память живущих хранит его поступок, когда он дал приют своего крова отверженным, - это та самая «луковка» от Достоевского, которая даёт свет в Жизни Вечной. Только «луковка Бологова» обросла руками всех, кто хотел ухватиться за неё. И ликует его ангел, застывший в небесах, в ожидании раба Божиего Александра.

Александр Бологов «Что-то ещё»:

«Клееной стороне кладбище двинулось недавно: старую стену, что отгородила живое поле от мертвого, оно проросло незаметно. Думалось, отодвинут со временем и каменную ограду, - охватят часть ближнего пустыря, и все: и дальним потомкам места хватит. Стена высокая, крепкая: известняка вокруг - все толщи земные, и закрайку кладбища долго будут обживать усопшие. Но то ли время быстрей побежало, то ли еще что стряслось на свете, но пустырь за старым косогором так быстро порос печальными бугорками свежих могил, что об ограждении его стеной и говорить перестали».

Региональный Центр Чтения

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер