Главная К разговору о литературе non-fiction - неслучайные случайности
К разговору о литературе non-fiction - неслучайные случайности
06.11.2012 11:37

Мы начинаем публиковать статьи о непридуманной литературе. В декабре в Москве проходит ежегодная книжная ярмарка  «Литература nonf3nonf4non-fiction». На несколько дней россияне могут погрузиться в мир интеллектуальной литературы, встретиться с любимыми писателями и их книгами. Это время настоящего творчества, радостных открытий уму и сердцу. А вдруг, прочитав наши заметки, вы покидаете в дорожную сумку зубную щетку, пудру, помаду, бритву и рванете на ярмарку умных книг?! Дерзайте налегке, вечерние платья там не к месту!

Толстой – это  планета, «к которой можно подлететь с разных концов и видеть ее по-своему», - Павел Басинский
За последние годы литература non-fiction представила имена, и темы актуальные вне времени и пространства. Абсолютный hit продаж  и nonf5читательских запросов стало художественное исследование литературоведа Павла Басинского «Лев Толстой: бегство из рая».

Писатели Павел Басинский и Андрей Балдин рассуждают о главном гуманитарном событии XX века – бегство Льва Толстого из рукотворного рая.

nonf6П.Басинский: …романтически, конечно, звучит: умер, на Богом забытой станции…  но если видеть эту станцию вот в эту погоду, то это тяжелая, конечно, очень была и даже страшная по-своему смерть.

Писатель скрупулезно, с разных приложений рассматривает трагическое решение Толстого, стараясь обходиться без собственных версий.

Тем более что все версии об уходе Толстого возникают потому, что мы знаем, что он умрет. Но он уходит из Ясной Поляны, он не знает еще и не думает о том, что он умрет -- он жить уходил. А мы знаем, что произойдет. Мы рассматриваем это как предсмертный жест. Толстой хотел спокойного места. Он хотел инкогнито жить, чтоб никто не знал, что это он. Он не хотел славы. Это комплекс отца Сергия – уйти от славы, как угодно, через любой грех. Я настаиваю на том, что нет никаких концепций. Когда я начинал работать над книгой, я был совершенно заворожен дневниками Софьи Андреевны. Дневники очень сильные. Она вообще незаурядная писательница была, именно в дневниках. И у нее был необыкновенный дар психологического анализа. Я попал, безусловно, под обаяние этих дневников. И вот когда я начинал работать, у меня была концепция в голове: да, прекрасная женщина, обычная, слабая, при гении-муже, не выдержала, и отсюда конфликт. Но когда я стал внимательно во все вникать, у меня совсем другое представление сложилось об этой семье. Там все менялось, от года к году, и каждый день могло меняться. И даже 10 дней ухода были непредсказуемы. Толстой мог бы остаться в Шамордине у сестры - и хотел. Но не остался, потому что приехала дочь Саша, привезла письма, а письма были написаны определенным образом. А потом выяснилось, что вот так они были написаны потому, что главная проблема для детей была не в отце, а в матери. Потому что отец ушел новой жизни искать, а мать больная осталась у них на руках, а у них свои семьи. И вот когда погружаешься в этот клубок отношений, понимаешь, что там не может быть никаких концепций. Это живая жизнь, где все вытекает одно из другого, и это надо учитывать.
nonf7У Андрея Балдина иное восприятие ухода Льва Толстого: он знал, что идет умирать!

У меня сложилось впечатление, что он знал. И готовился очень задолго. Он выстраивал свой конец, думал о нем с младых ногтей, когда ужаснулся смертью. Он же сирота. В 8 лет  лишился отца, а мать умерла, когда ему было 1,5 года. Уже тогда он думал о правильной смерти, точнее, о спасении. Самым главным его планом был последний опыт. Он был арифиметичен по своему сознанию, по своим приемам, чем меня, архитектора, и привлек. Он очень строителен. Он никогда не включался во  все эти модные мистические течения рубежа веков. Он это отвергал. Он говорил, что ему надо понять… Для меня это звучит, как расчертить. Он понимал всегда, что рано или поздно этот чертеж надо заканчивать, причем осмысленно. Нарисовать, шар – это его постоянная идеальная фигура, она у него присутствует постоянно. Он должен был обернуться таким шаром и спастись. Не умереть, конечно, речь шла именно о спасении. Он мальчиком начал писать, с 8 лет можно считать, именно со смерти отца. Скорее всего, его надоумил Николай, старший брат, который очень много идей ему подал: «Пиши полностью все, что произошло вчера, и ты вернешь вчерашний день». Он начал опыты по собиранию времени с 8 лет, вынужденный собирать время как сирота. Это был самый главный его композиционный опыт. Но он вел циркулем вокруг самого себя и понимал, что вот-вот замкнется.
Лев  Толстой развернул литературу на весь XX век в своем особом камертоне, в который вслушивается и встраивается  гуманитарный мир.

Андрей Балдин: 100 лет назад Толстой своим уходом замкнул литературную сферу XIX века, и начался уже совершенно новый русский язык. Он как будто освободил литераторов для совершенно новых экспериментов. Я думаю, сейчас некоторый пересменок, мы  находимся в межъязыком состоянии . Наверное, пока этот круг не прокрутится, то новый язык  не начнет появляться даже потенциально. Может быть, какие–то новации когда-нибудь возникнут, а сейчас пауза. Мое ощущение такое: сейчас ноябрьская пауза.

Нина Яковлева, центр чтения

 

 

Новости

БиблиоТеатр «Прямая Речь» приглашает на очередную беседу из цикла «Театральная энциклопедия». Тема – «Становление режиссёрского театра в России». Участвует засл.арт. РФ Виктор Яковлев.

Пожалуй, сегодня нам трудно представить современный театр без режиссёра. Задача режиссёра – сделать написанный текст визуальным рядом. Объяснение примитивное, но верное, как первобытный человек. Но только талант, индивидуальность режиссёра способны сделать визуальный ряд художественным событием.

22 июня 1897 года в два часа дня в московском ресторане «Славянский базар» началась одна знаменательная встреча.

Встретились два человека, и разговаривали 18 часов. Владимир Иванович Немирович-Данченко и Константин Сергеевич Алексеев (по сцене — Станиславский).

Станиславский в своей книге «Моя жизнь в искусстве» в главе «Знаменитая встреча» вспоминает:

«В июне 1897 года я получил от него записку, приглашавшую меня приехать для переговоров в один из московских ресторанов, называвшийся «Славянским Базаром». Там он выяснил мне цель нашего свидания. Она заключалась в создании нового театра, в который я должен был войти со своей группой любителей, а он — со своей группой выпускаемых в следующем году учеников».

А в 1898 г. откроется Московский Художественный общедоступный театр, и начнётся эпоха режиссёрского театра в России. Станиславский и Немирович-Данченко дадут плеяду режиссёров, чьи имена станут символом российского театра.

Спустя годы, будучи в эмиграции, Михаил Чехов, актёр, театральный педагог, режиссёр и, к слову, племянник Антона Чехова, в лекции для американских студентов «О пяти великих русских режиссерах» обобщил опыт ранней русской режиссуры, являющейся важным звеном как культуры Серебряного века, так и мировой сцены: «Сопоставляя крайности Мейерхольда и Станиславского с театральностью Вахтангова, мы в конце концов приходим к убеждению: все допустимо, все возможно в театре… Все совместимо и сочетаемо! Смелость! Свобода! Так воспитали нас Станиславский, Мейерхольд, Таиров и другие».

Приглашаем: 24 октября, 14:00, smart-зал ПОУНб.

Нина Яковлева

 

 

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер