Главная Публикации Два старца
Два старца

Павел Басинский

К 100-летию ухода и смерти Льва Толстого

Ночь с 27-го на 28 октября 1910 года (все даты даются по старому стилю. – П.Б.) 82-летний граф Л.Н. Толстой тайно бежал из своего дома в неизвестном направлении в сопровождении личного врача Душана Маковицкого. Первой остановкой на его пути из Ясной Поляны в Астапово, где он скончался утром 7 ноября, была знаменитая на всю Россию Оптина Пустынь.

В Оптиной Толстой пробыл, на первый взгляд, недолго – всего до трех часов дня субботы 29 октября. Но это если не считать вечер предыдущего дня и ночь, проведенную в гостинице с 28-го на 29-е. Не забудем также, что у Толстого были свои счеты со временем.

Толстой проснулся рано, в семь часов утра. Таким образом, активного времени, проведенного в монастыре, было восемь часов – полноценный рабочий день. За это время он постарался помочь просительнице, крестьянской вдове Дарье Окаемовой с ее детьми, вручив ей письмо с просьбой о помощи к семье своего сына Сергея Львовича, продиктовал приехавшему к нему молодому секретарю Черткова Алексею Сергеенко статью о смертных казнях “Действительное средство”, последнюю в своей жизни, написанную по просьбе Корнея Чуковского, и два раза попытался встретиться со старцами Оптиной Пустыни.

Хотя не совсем понятно, почему в этом случае обычно говорят о “старцах”. Речь шла все-таки об одном старце – Иосифе, ученике преподобного Амвросия. Амвросий (после его смерти Иосиф) был духовником сестры Толстого, монахини Марии Николаевны Толстой, келья которой в соседнем монастыре близ села Шамордино была построена по личному проекту Амвросия.

Это даже удивительно! – самый конфликтный в отношениях с русской церковью писатель был связан с нею самыми кровными, самыми интимными узами. Сам факт, что бежавший из Ясной Поляны Толстой направил свои стопы именно в Оптину и Шамордино, говорит о многом. Это был его выбор. Больше того, это был, по сути, единственный свободный выбор Толстого во всё время ухода. Все остальные его действия во многом диктовались другими людьми или объективными обстоятельствами, против которых он был бессилен. Таким образом, мы можем смело сказать, что последняя свободная воля Толстого проявилась в приезде в Оптину и Шамордино. Где он и хотел остаться.

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ

Журнал: Октябрь. - 2010. - № 3

 

Новости

Региональный Центр Чтения работает над литературно-художественной программой о Федоре Сологубе, писателе, поэте Серебряного века. Федор Сологуб (псевдоним Федора Кузьмича Тетерникова) человек трагической судьбы и писатель звездных нитей Серебряного века. Первая мировая война, большевистский переворот сделали невозможным прежнюю жизнь, хотя и не отпускал тот мир, ставший мгновенно потерянным. Из всех щелей полезли сологубовские «недотыкомки»: существо-нечисть, зародившееся в сознании Передонова, персонажа из романа «Мелкий бес».

Недотыкомка серая

Истомила коварной улыбкою,

Истомила присядкою зыбкою…

Образы Сологуба отражают героев Достоевского, Гоголя, Чехова, - именно они наиболее близки, понятны, интересны самому писателю.

Эта придуманная недотыкомка сконцентрировала и всю безликость массы, и серую разрушающую идеологию, в которой расцветает фанаберия, бесталанность, зависть. Диалектное слово «недотыкомка» из новгородских, великолукских, валдайских краёв.

Федор Кузьмич Тетерников приехал в Санкт-Петербург в 1893 г., оставив «учительский свой стул» в уездном городе Великие Луки, который в те годы был глухим провинциальным местом, а его дикие нравы нашли своё отражение в романе.

После ошеломительного успеха «Мелкого беса» Сологуб поистине стал «властителем дум». Как заметил Александр Блок: «Не было образованного русского человека, который не прочел бы этого романа». А про недотыкомку сказал: «Это ужас житейской подлости вообще, которая царствует в мире». Поэтический мир Сологуба абсолютно отвечает времени: он наполнен ощущением одиночества, тягой к смерти и разочарованием в жизни. Это мотивы европейского декаданса, именно молодой провинциальный учитель станет одним из первых представителей этого течения в русской литературе.

Не тужи, что людям непонятна

Речь твоя.

Люди — только тени, только пятна

На стене.

Его жизненный путь – звёзды вперемешку с муками. Слава, признание, успех и чудовищная борьба за существование.

Звезда Маир сияет надо мною,// Звезда Маир,// И озарен прекрасною звездою// Далекий мир…

Федор Сологуб: «Я – поэт бреда. Я – поэт химер, небывалостей, ужасов, снов».

Нина Яковлева


Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер